Карта Карпат
В-Карпатах - всё об украинских горах Карпатах - статьи, фото, другие материалы.

Олешкавская сечь 1711-1728 гг.

Олешкавская сечь 1711-1728 гг.


Преследуемые и гонимые царским правительством, провозглашенные после «Мазепыских событий» 1708-1709 pp. предателями, запорожцы, которые, к тому же, конфликтовали с гетманской властью, вынуждены были покинуть пределы собственного государства. Часть из них под руководством атамана Якима Богуша нашла приют во владениях крымского хана. С разрешения последнего, где-то в 1711., «Низовое общество» разместилось в урочище Алешки неподалеку Кардашинского лимана , где провело долгих и нелегких для себя 17 лет . Лишены права строить здесь военные укрепления и иметь орудия, они оказались фактически беззащитными перед крымскими властями. Как-то случилось одном казаку рыбачить на восточной стороне Днепра и там, на смытых весенним половодьем берегу, он увидел небольшую гармаиу. Рассказал о той находке кошевому. У нее казаки нашли еще 50 орудий, вероятно, оставленных в период Крымских походов 1687 и 1689 годов. Однако воспользоваться ими запорожцы не могли, а потому скрыли на том же месте, надеясь на «лучшие времена». Возможность применить пушки появилась у них значительно позже, когда царское правительство разрешило учредить так называемую Новую Сечь.

Поэтому место пребывания запорожцев в Олешках лишь условно можно называть Сечью. их часто убивали, забирали в плен, принуждали к изнурительных фортификационных работ и уплаты всевозможных налогов в ханскую казну. Например, много раз до 3 тыс. сечевиков должны были ходить ладить Пере-копську линию в Крыму. Когда по поручению хана какой-то мурза или иной знатный татарин прибывал на Сечь с. инспекцией или для того, чтобы прекратить там споры, его, как правило, сопровождало около 200 чел. почту, которых, а также их лошадей, нередко довольно долго свой счет должны содержать казаки. Кроме того, последние должны были достаточно щедро одаривать «гостей» при отъезде. Через эти унижения казаки не могли не впасть в отчаяние. Однако не трагическим было то, что татары требовали от них еще и участия в своих грабительских нападениях на украинское и российское мирное население.

Уже весной 1711 p., Как свидетельствует «Черниговская летопись», когда еще не сошел снег, крымский хан Девлет-Гирей с «всеми ордами», 1 тыс. янычар, 2-3 тыс. запорожцев вторгся в Слободской Украины и захватил в Харьковском полку «города» Водолов  и Мерефу. Когда он дошел до городка Вольного, тамошний сотник Пляка перешел на сторону нападавших, а местные жители, уставшие и недовольные обременительными постоями российских войск, выдали крымчанам царских солдат . Захватив еще несколько населенных пунктов, в частности, «городок» Кочережки , хан оставил в некоторых из них своих резидентов мурз , несколько сотен татар и «подданных» казаков, а сам с ордой «пошол в свою землю никим же Гоним ». Он тогда взял большой «полон» - многие тысячи невольников.

Чтобы обеспечить защиту пограничных с Крымским ханством земель Российского государства, киевский генерал-иубер-натора князь Д. М. Голицын дал распоряжение гетмана И. Скоропадского вместе с частью царских войск под командованием генерала 1.1. Бутурлина выбить татар и запорожцев из Слобожанщины, укрепиться в удобных местах и ​​больше не допускать неприятеля. Что и было осуществлено в мае того же года. "Примерно тогда же на правом берегу Днепра вместе с татарами выступили в поход отряды гетмана в эмиграции Пилипа Орлика и любимца Девлет-Гирея - кр-шового атамана Костя (Константин) Ор Хрестп на могиле кошевого диенка, который периодически избирался руля-К. Гордиенко в Олешках ничем Олешковской Сечи. ской государством и Украины на время определил Прутский трактат от 12 (23) июля 1711 определенной степени касался и казаков Олешкив-ской Сечи. За ним Россия обязывалась вернуть Порте Азов с окружающей территорией, разрушить незадолго до того построены крепости Таганрог, Каменный Затон и Новобогородицкую в устье г. Самары, а также оставить в покое казаков в землях, подвластных Крымскому ханству. И Петр I и сам, получив желанный мир, начал обращать меньше внимания на низовиков, которым в начале войны с Турцией в 1710 г. еще пробовал заигрывать и склонять их на свою сторону в «крымских делах».

Вскоре после подписания трактата до олешкивских сечевиков присоединился со своим отрядом и К. Гордиенко. Сначала татары, а через них и турки, приход казаков в Олешки приняли вполне положительно. Начали выплачивать им «жалованье»: частично деньгами, а иногда провиантом. Затем для их содержания передали право на доходы от значительных переездов на Днепре и Буге. Позволили бесплатно брать из крымских соляных озер соль.Однако уже зимой 1711-1712 pp. положение-запорожских казаков под властью хана, очевидно, значительно ухудшилось, а вскоре к тому же хан начал военные действия против кабардинского черкесов и заставил около 3 тыс. запорожцев выступить на его стороне. Поэтому они все активнее через гетмана «ищут» ласки и привязанности царя, просят простить их за содеянное. «И просят, дабы он, гетман, - читаем в письме кошевого атамана к И. Скоропадского, - не скрываючись от них в самом скором времени конечное и крайнее о милости и немилости, праведно движимое от его царскаго величества за грех их измены , донесет прошение, понеже ныне войско их из служб военных от хана отпущены, и уже они от части пребювают все вместе, и Ежели его царскаго величества злобу и бесчинства их, в том бы их на погибель а ни ево гетманский грех не привлекаючы, обнадежил, и вжоторое бы время и время, ныне ли, или на весне, принадлежало им притты вот протекций ханской и к державе православного монарха ... »Далее кошевой выражал надежду, что царь выдаст запорожцам специальную грамоту, которая будет защищать их права и определит статус в будущем .Однако реальной поддержки ни от гетмана, ни от Петра казаки не дождались. Напротив, некоторые царские сановники видели в этом хитрость низовиков, которые прибегли к ней только для того, чтобы получить себе продовольственные запасы, а самым «оставаться на своем постоянство».

Российское правительство, вероятно, был прав, не доверяя обещаниям казаков служить Москве или Санкт-Петербурга. Ведь еще при подписании Прут-ского трактата П. Орлик отправил в Константинополь делегацию из шести человек, среди которых был и К. Гордиенко, с просьбой к турецкому правительству заставить Петра навсегда отречься от Украины, вывести за ее пределы «Свои военные силы и выпустить на свободу задержанных в прошлую войну и сосланных в "Сибирь или другие отдаленные места наших начальников, чиновных лиц и всякаго звания людей украинскаго происхождения, в числе их посланцев из Запорожской Сечи, задержанных в Лебединое, а также тех запорожских товарищей, Которые, будучи приглашены на работы в Петербург за деньги, впоследствии ни были задержаны, одни в Севске, другие в Вильно, а потом отправлены в каторжный работы ... »Кроме того, автор обращения доказывал, что« казаки, живушие в низовьях Днепра Имеют право по прежнему обычаю заниматься рыбнымы и зверинымы промыслами по всем рекам, речкам и урочищам вплоть до Очакова, без всяких препятствий со стороны блистательной Порты ». Действительность подтвердила, что это не были пустые заявления казацкой верхушки в изгнании. В 1712 г. К. Гордиенко самовольно назначил уманским полковником своего сторонника - «мочевого товарища» Поповича, которому из Сечи был направлен и соответствующий пернач. Также он сделал попытку установить собственное руководство в городках Калниболот и Городище под Корсунем, для чего направил туда отряд в составе нескольких сотен казаков, распространял там свои «письма» на защиту «бездельников».

В 1713 p., Вследствие подписания очередного договора о мире между Россией и Турцией, южная граница прошел между реками Орель и Самара. Поэтому запорожская торговля, выход ее на территорию государства значительно сузились. Намного уменьшился и приток на Сечь беглых людей - основного источника пополнения местного казачества. Оторвана от земель Запорожье Олешковская Сечь, которая располагалась на малопригодной для жизни местности, представляла собой довольно печальную картину. Река Конка с узким руслом и песчаными берегами, которая здесь протекала, ничем на напоминала низовиков могучего Днепра. Невысокая церковь, скорее напоминала шалаш с камышовыми стенами, чем храм Божий, также не способствовала подъему казацкого духа. Особенно угнетала сознание того, что татары, которых православные называли язычниками - врагами святого креста, битые не раз прадедами, дедами и родителями сечевиков, теперь их самих заставляли воевать на стороне «басурман».В 1715 p. К. Гордиенко посетил в Бахчисарае хана Каплан-Гирея, которого убеждал в необходимости улучшения его отношений с казаками Олешкив-ской Сечи. За свою «верность» бывший атаман получил в «подарок» Ки-зерманський перевез на Днепре с правом отбирать себе все доходы от него.

В 1716 г. на Сечи в очередной раз победила группа,  поддерживала И. Малашевич, и 3 мая он обратился к довольно влиятельного в Гетманщине Миргородского полковника Данила Апостола  с письмом, в котором «слезно» просил вступиться за сечевиков, быть благим и милосердным к Запорожского Войска. Впоследствии И. Малашевич написал подобное послание и И. Скоропадскому. В ответ же, поступившей не скоро, кошевой атаман получил лишь подтверждение предварительного разрешения на переселение в «Малороссию» одиночным запорожцам, «причастным к измене», при условии, что они будут служить сердюками и не возвращаться в Запорожье. Понятно, сечевиков это не могло удовлетворить.Поскольку необходимый для существования провиант у купцов получать становилось все труднее, казаки восстановили грабительские набеги на ближайшие земли Русского государства и Речи Посполитой. Ко всему хан обязывал их участвовать в походах татарской конницы на Кубань. Аз 1718 добавился еще одна забота - ногайцы, чабаны которых в поисках лучших пастбищ заходили на берега Буга,  сталкивались с Олешковцы, отнимали у казаков земли от низовья Днепра и Великого Лимана до порогов, преследовали их за всевозможные потери в имуществе, отарах и др.. Сечевики всего должны были соответствовать собственным «добром», а случалось, и жизнью. Когда же они обращались официально в местный суд, где заседали одни мусульмане, то им там никто не верил, а значит - никогда не оправдывал.

Преследовала сечевиков и власть Речи Посполитой, когда они приезжали туда торговать. В частности, несмотря на мирные соглашения между Турцией и Польшей, брацлавский воевода схватил нескольких казаков и повесил на базарной площади. По просьбе Коша вмешаться в это дело хан отнюдь не видреа-гував. Наоборот, он брал под свою защиту поляков: «Атаманы курении, объявляю всем вам: пред нами, хана и всего панства крымского, по жалобе ляхов призваны были в суд по указанию нашей в Крым атаман кошевой с другими атаманами куренными. После рассмотрения дела этой, хотя ляхи многих убитых братьев и евреев, за пролитую кровь христианскую хотели несколько тысяч талеров возмещения, а мы вас только к выплаты 15 КИСЭ (кошельков - около 6 000 львов или 5 000 рублей) осуждаем. Эти деньги мы сейчас же от посланцев ваших взяли и этим нашим ханским письмом всем вам, куренным атаманам, повелеваем, чтобы вы по своим шалашах никаких воров и своевольных людей не держали и не таили, а присужденную с вас сумму собрали или у кого-то взаймы. Если же в дальнейшем будете какие-то кражи и насилия кому делать, то уже одной платой не отделаетесь, а всех вас, атаманов и стариков, призвав к себе, погубить, а остальные беспредельщиков, послав на них орду ногайцев, извести и из Коша разогнать велю . И ты, кошевой, если не будешь своих полковников от произвола сдерживать, и нас, господа крымское, стыдом покрывать не перестанешь, и сам смертной казни. Надейся. Уже много раз в невиновности своей вы присягали, а виновников до сих пор не нашли. В дальнейшем, всех вас уничтожу. Об этом стократ напоминая вам, остаюсь - Каплан-Гирей-хан со всем панством крымским ».

Невыносимые условия жизни, неуверенность положения заставляли Олешковцы все чаще обращаться с жалобами к господину Крымского ханства. Новый  хан Саадет-Гирей так раздражался этим постоянным недовольством, который предписывал отдельных казаков хватать и продавать в рабство.В 20-х годах напряженность в отношениях между сечевиками и ханскими властями росла. Осенью 1724 г. даже произошел их общий выступление против хана, которого они прогнали. Крымчане требовали: «... Хотя где всем лечь, а запорожцев НЕ отдавать». Такое решение мотивировалось, в частности, тем, что казаки хорошо узнали их землю и крепости, а потому, как станут независимыми от хана, то не только смогут вывести к себе татарские стада скота, но и детей «повитягуваты» из Крыма.

После того, как 28 января 1725 p., Выражаясь словами Т. Шевченко, господь «побил Петра, избил ката на наглой дороге», похожую политику проводила его жена - императрица Екатерина I . В частности, в год кончины своего мужа она 22 апреля направила азовском генерал-губернатору Г. П. Чернышеву инструкцию «Об управлении губернией», где, между прочим, говорилось и об отношении к запорожцам. Инструкции подтверждалась запрет торговли на Запорожье «под жестоким наказанием и от-нятие всего того, с чем кто туда дерзнет приехать». Согласно этому документу категорически не разрешалось пересекать казакам-«предателям» границы Российского государства; исключение допускалось только для запорожцев, которые шли «с повинной или с другими какими письмами или словесным приказами» (таких предполагалось задерживать и сообщать о них непосредственно князя М. Голицына и Сенат). Запрещалось также любое переписки «обыва-телив» с низовиков, которые «не повинилися» перед царским правительством. Все «правонарушители» имели преследоваться везде «в землях Императорского величезства», а «в Турецкой области» соответствующим лицам следовало советовать делать это пашам и крымскому хану.

Заметно изменил ситуацию приход на российский престол императора Петра II (1727-1730). По его царствования было получено разрешение выбрать в Украину нового гетмана. Им стал упоминавшийся уже миргородский полковник Д. Апостол (1727-1734). Вскоре к нему попало письмо кошевого атамана Павла Федорова «с обществом». Они просили гетмана позаботиться перед царем, чтобы тот принял их «под свою высокую руку». Запорожцы прежде хотели забрать военные клейноды, оставить Олешковскую Сечь и перейти на старую. Из этого, однако, опять ничего не получилось. России было невыгодно усложнять через сечевиков свои отношения с Турцией. Поэтому князь М. Голицын через гетмана приказал передать низовиков «сидеть неподвижно» и «не оказывает крымцам и никому из турецких подданых Никаких помех и зацепок». Однако в дальнейшем, в ожидании военных действий против Порты, царское правительство хотел все же иметь казаков на своей стороне.

Помог последнее изменить свое положение случай. В декабре 1727 вторая после хана лицо в Крыму - калга-султан - прибыл на берег Буга, где охотились на зверя и рыбачили низовиков (примерно 2 тыс. чел.). Он приказал им все немедленно оставить и якобы по велению самого хана, идти с ним на Буджак усмирять восставших мурз (средних и мелких чиновников). Казаки согласились на это и начали драться против татар Белгородской орды. Вдруг выяснилось, ицо хан такого приказа никому не отдавал. С большим войском крымский правитель прибыл на место боев, арестовал Калга-султана и отправил его со своими охранниками в Стамбул на казнь. Запорожцев же, обезоружив, велел продать в рабство для работы на галерах.

Узнав об этом, «общество» на всех реках и лугах Запорожье решило перейти к решительным действиям, причем не только против татар, но и всех поклонников их превосходства. В Олешках же сначала возобладало «старое» казачество, которое выступало против московских порядков. 23 мая 1728 состоялся совет, и кошевым уже был избран К. Гордиенко. Однако на следующий день с верхнего течения Днепра, из бывшей Старой Сечи, сюда прибыло 40 малых судов под руководством давнего и заклятого врага «басурман» Ивана Гусака. Сойдя на берег, "прибывшие казаки неожиданно заковали в кандалы К. Гордиенко, а бывшего атамана - Карпа Сидоренко - избили. Потом они зашли в церковь, несколько раз перекрестились перед святыми образами и собрали все, что там было, в частности, бубны, хоругви, булаву и т.д.. На территории Сечи подчиненные И. Гусака разгромили магазины и ветчины, принадлежавших армянам и грекам, а их хозяев заставили бежать в Крым. В зажиточных Олешковцы они отобрали большие группы разного скота (например, только у одного Шишацкого, которого тогда не было на Сечи, насчитывалось 500 голов лошадей). Подпалив сечевые здания, все казаки, вместе с имуществом и скотом, отправились через Днепр под Кизикермена на правый берег, а дальше - на место Старой Сечи до устья Чертомлыка.

Д. И. Яворницкий привел более-менее подробное ее описание 1728 г., который ему удалось разыскать в архиве министерства иностранных дел в Москве: «Нынешняя их Сечь ниже Казикермана в семи милех имеет свое положение, над речке Конскою, в рочище Олешках, по сю сторону Днепра, а в ней ныне куреней 38, а людей всегда в оной может быть с полторы тысячи, а другие запорожцы кочуют куренями по рекам Богу, по Великом Ингул, по Исуны, по Саксагани, по Базавлуке, по Малой и Великой Каменки и по Суре, которыя реки суть по ту сторону Днепра, а по эту сторону по рекам же Протовча, по Самаре и по самом Днепре по обоим оного сторонам, взяв от границы по самое устье Днепра и Богу (Буга), а по оным всем кочевьям и по другим малых речке может их, запорожцов, считаться вмногия тысячи людей, толком О подлинно оных числе знать невозможно »., От себя добавим, что по другим разысканным нами архивным документом конце 20-х - начале 30-х годов XVIII в. запорожцев целом насчитывалось около 20 тыс. человек.

Читайте также: