Карта Карпат
В-Карпатах - всё об украинских горах Карпатах - статьи, фото, другие материалы.

Борьба казаков с Петром I за свои права

Борьба казаков с Петром I за свои права



В начале XVIII в. Запорожская Сечь, эта малое Украинское государство, опиравшейся на военную организацию»,  все чаще становилась в оппозицию к гетманской власти. Вместо того, чтобы действовать в едином русле общественно-политического сплочения украинской по делу национальной автономии, «низовое общество», главным образом отстаивая собственные «древние» права и привилегии, своими нередко непродуманными действиями провоцировали правительства Речи Посполитой, Турции, Крымского ханства, Швеции и России к активизации применения различных санкций, направленных против «малороссийской» государственности. Также существовало и объективное противоречие: «земледельческой» части населения Гетманщины крайне необходимы были стабильные мирные условия жизни для хозяйственной перестройки.

О них распространяли Крамольные слухи, а настоящие преступники и мошенники прикрывались их именем. Об этом, в частности, говорилось в «Просительной грамоте» кошевого атамана Петра Сорочинской царю от 29 мая 1707: «... С большим нам, войску, зело утеснением и жалостию, и неменьше в том Соболезную сердцем, что того прошлого году, собравшися некоторое своевольства от разных краев, то вот стороны Волоской, то вот Дону, то из москалей, некакие, по разным местам, гуляя по степи, несносные бедным людем оказывали по дорогам шкоды и здорства, а где только затеют, либо в стороне Крымской шкоды, либо на трактах разбой совершать, все отзываючись Запорожского казаками, нас, войско, невинное обез-славляют и пред всем светом оглашают, чрез что нам не токмо чинится недобрая слава пред многими, но и Вашего царского Величества  гнев ». В ответ на это казацкая рада вынуждена была принять специальное решение: «По разгнаниы убо того своевольства у нас, войска Запорож-Скаген, такой совершенной есть совет и Постановления, дабы от сего времени между нашего войска нигде и наименьшей. не смело всчиняты своевольства и преступства , дабы вновь какая, этот подобная вышереченная, на наше войско паки не нанеслась потварь ». Однако даже такие суровые постановления коренным дело изменить уже не могли.

Особо трагично, через самодержавную политику Петра I, складывались отношения с низовиков в И. Скоропадского. На Сечи несколько прохладно восприняли известие об избрании нового гетмана. Определенной степени запорожцев обидел сам факт, что (х представителей не пригласили на элекции в Глухов на начале ноября 1708 г. Официально же власть вождя Гетманщины распространялась и на Запорожье. Находясь в Украине, царь 5 января 1709 в Сумах подписал грамоту «в мочу Запорожскую к Кошевому атаману и ко всему поспольства », в которой предписывалось низовиков« по всегдашней верности своей »к российским обладателей быть« гиослушнимы », также И. Скоропадскому. Руководитель Посольского приказа граф Г.И. Головкин переслал ее гетману. При этом он советовал потому поступать с ней по своему усмотрению: отправлять к запорожцам или нет. По мнению царского сановника, «тот грамоты посылать ныне нё потребного», потому вот-вот должен был решиться вопрос с Сечью.

Однако гетман хотел иметь с Сечью более или менее хорошие отношения, стремился использовать запорожцев как в интересах Украины, так и России. С этой целью он послал в Запорожье полтавского полковника Ивана Чер-няка-с казаками Семеном Васильевым и Григорием Савиным. Те прибыли к месту назначения вечером Рождества Христова 1709 Посланники передали казакам письмо от Скоропадского с соответствующим содержанием, «радостно» приняли на совете с атаманом во главе и прочитали «пред всем войском вслух». Потом отправили посланцев «прочь» на постоялый двор. По традиции, кошевой и тамошний судья бросили на землю свои шапки, положили на них «трости Свои войковыя» и стали ожидать, что скажет общество по поводу услышанного. «Общество» высказалось за то, что не хочет «служить» И. Мазепе, а царскому величеству. Тогда казаки подняли с земли регалии военной власти и «паки насильно» вернули старшинам. При этом кошевой всем кланялся и говорил: «зело где добро». Казалось бы, дело было решено вполне позитивно.

Вскоре гетманские посланцы под председательством И. Черняка с письмами «о дружеских намерениях» от своего руководителя отправились к крымскому хану (правда, перед тем низовиков прочитали те послания на совете и убедились, что против них там ничего не планируется). Хана на месте не оказалось, поэтому их принял его сын - Батыр-Гирей. На обратном пути «посольство» снова завернуло на Сечь, «где их кошевой атаман приняли ласково, и при отправлениы их говорил, чтоб они, казаки, донесли господину гетману, дабы он к ним прислал Кленод войсковых сколько-нибудь, понеже обыкновенно прежние гетьманы при пол ученом Гетманство клейноты к ним в знак своей милости присылалы, а тот где к нам ни одного лоскута не прислали ». Также запорожцы «по прежнему их прошение» настаивали на сносе городка Каменный Затон и Самарских «городков», которые якобы ограничивали их «вольности». За то все они обещали пойти на службу его царского величества, «где повеление будет, хотя до последнего человека».

Эти события происходили в январе. Однако уже в начале февраля ситуация изменилась к худшему. В письме переяславского полковника С. Томари к коменданту М. Сухарева от 13 февраля 1709 p., В частности, говорилось, что накануне, когда И. Черняк в сопровождении крымских татар был на Сечи, последние оклеветали полковника: будто тот хай в Крыму запорожцев и убеждал тамошних владельца не верить им и ни в чем не слушать. Тогда разъяренный кошевой Кость Гордиенко, «бросяс за саблю», чуть не срубил головы Черняку, но атаман придержал его за руку. Однако в дальнейшем Гордиенко не успокоился схватил железный пернач, сбил с ног гетманского посланца и бил до тех пор, «пока хотел». Потом едва живого заковал того в цепи. При этом угрожал и Сухареву, аж «зубами скрежетал», говоря, «что нигде моих рук не уйдет, я ево сам срублю, ибо перво Был под царем, а потом передался к шведу и там, поклялся и солгал, паки до Москвы пришел и много Украине помешав, речи и людей помучили и погубило за Днепром ». Черняка же кошевой отправил в Мазепы.

Почти сразу после того Скоропадский пишет письмо кн. А. Меншикова, которого читал и Петр, где помимо прочего обвиняет запорожцев во всевозможных преступлениях и советует приложить усилия, чтобы изменить кошевого атамана.В марте 1709 г. стало известно, что Гордиенко в Гетманщине имеет много сторонников. Например, Чигиринский сотник Невенчанный призвал местное население помогать низовиков и организовывал нападение на отряды, посланные в город гетманом. С целью предупреждения дальнейших враждебных действий сечевиков, а также по просьбе некоторых горожан, полковником Чигирина был назначен Игната Галагана.После откровенной «измены» и перехода К. Гордиенко на сторону Мазепы и Карла XII 28 марта, Меншиков сообщал 9 апреля из Харькова Скоропадского: «... есть. ц. в. Приказал мне к Вам писать, чтоб Вы по своей прежней верности согласилися и ооралы в иечы другаго рой кошеваго, и сделал присягу, чтоо оную и Некоторых Полковников, или Иных знатнеших Ваших старшин на ре-зеденцию сюда прислали для лучшей Вашей в том верности. А Которые противники и в измене сей себя сказали, и тех прикажете ловит и во свидетельство Вашей верности сюда к нам присылать ». Итак, можем констатировать: во-первых, весной 1709 г. царское правительство фактически не доверяет ни гетману, ни его старшинам, во-вторых, для гарантии безопасности с их стороны, Петр I приказал удерживать заложников с «знатнейших», в-третьих, поручено Скоропадскому организовать перевыборы кошевого на Сечи .

Вместе с тем, захваченные в плен в Новых Санжарах запорожцы 11 апреля свидетельствовали, что между ними нет согласия и «чинится немалая распря», потому что одни хотят принять сторону Москвы, другие - Швеции. Хитрые воины рассчитывали так: «... Как увидят, Ежели Москва побьет где шведов, то они пойдут на сторону Московскую, а будет шведы побьют, то на шведскую ».
В мае Петр решил окончательно расправиться с непокорным «племенем» на Сечи. По его приказу туда был направлен полковник Петр Яковлев с отрядом войска. Пути он разорил городка Келеберду и Пе-револочну, где засели запорожцы. Подойдя Днепром к Сечи, Яковлев с помощью казаков Игната Галагана взял ее штурмом. Укрепление разрушили, а многих пленных казнили. Итак, Чертомлыкская (или Старая или Ба-завлуцька) Сечь перестала существовать: «прочие человеки Запорожье пусто». Эти земли приписали к Миргородского полка. Репрессиям подверглись также и запорожцы, которые в то время находились на промыслах.

26 мая Петр I издал манифест, в котором провозглашалось о ликвидации Сечи и запрещалось запорожцев пропускать в пределы Русского государства, за исключением тех, кто пойдет с повинной и без оружия малым числом. В тот же день граф Г. Главной в письме из обоза под Полтавой распорядился И. Скоропадскому «универсалы объяву и поговорок прочесть публично генеральной старшине и полковникам и всему войску, при вас обретающемуся, такой-же послать регименту своего в полки и в городы, дабы всякий знал, что то изменники и бунтовщикы запорожцы сами своей погибели виновный. А ради лучшаго в том известия всему малороссийскому народа ... тех универсалов несколько сот напечатать ... ».Сам же гетман проявил слишком доброжелательное отношение к Г. Галагана. Семейный архив Галаганов содержит немало универсалов, изданных как последнем, так и его близким Скоропадским на владение селами, мельницами, посполитыми .

Дальнейшие взаимоотношения между запорожцами и И. Скоропадским развивались не лучшим образом. В 1710 г, гетман еще раз обращался к ним, призывая подчиниться ему и перейти на сторону русского царя. На что кошевой атаман Иосиф Кириленко «со всем старшим и меньшим обществом войска Запорожского, на низу Днепра знайдуючогося» ответил 2 июня того же года длинным гневным письмом, где, по сути, изложил политическое кредо низовиков на гой время. Прежде, Скоропадского они величали гетманом не украинский, а «московским», которого ни сами, ни через посланцев своих или «писма войсковой» на то правительство не избирали. О само избрание отметили, что произошло то «под мушкетами московского внутрь города Глухова, которую вза-перт при лицу его царского величества, а не в полю и не чрез волной по правам войсковим избрание». То есть, с их стороны оно не считалось действительным. Также отмечалось: гетману Украины не принадлежит, «леч там князь Голицын, воевода Киевский, власть свою Московскую совершенно распространяет, немилостивые вымогательства и тяжести людем бедным наносит». Власти гетманская, кроме титула, под собой ничего не имеет - одна фикция. О политике Скоропадского по России сказано так: «... Сам доброволне шию свою ярмо тяжкое Московское отложилесь и отчизну нашу во оное впрягаешь, да и нас, еще последних за права и волности крепко зоставляючихся, наущений-ной прелести московских, хощишь НЕ ТЫЛ КО ТЕМ же игоий тиранским при-тошнить Леч и до конца погубить, и не удивительно, албо вем, кто тонет, тот и других в ту же пагубную тоню за собой тягнет ». Итак, запорожцы хорошо понимали, что из-за политики Петра I «вольностям» украинской приходит конец и не без участия Скоропадского! Противостоять этому, по их мнению, могла Сечь, опираясь на предыдущую политику гетманов, в частности Б. Хмельницкого и Мазепы, ориентированную на союз с «найяснейшим» королем шведским и «панами крымским», против «ига Ляцкого». Одну из причин разрушения в Украине низовиков видели в «властолюбие» и продажности левобережных старшин, их непатриотичности.

Особенно «досталось» миргородском полковник Д. Апостолу, который «войско Запорожское, дорожными языке против Москвы побуждал», а затем «кривоприсяжною душой хитростно» от Мазепы на царский сторону перевернулся и других за собой «в ту же пропасть поезд и здрайцею губитель отчизны прочие человеки ». Интересным в письме является то, что казаки очень четко понимали «неестественность» своего положения в Российском государстве, отрицали вообще целесообразность подчинения Украины Мос-тельно. По этому поводу они риторически спрашивали гетмана: «... Ваша милость, того хорошо не знаешь, же московские монархи от начала козацкого народа и владения Каганов козацких до Хмельницкого николи нам не бывало природными господами, леч мы яко сами добровольно без всякого на-Силе, для сокрытия прав и волностёй наших поддались под оборону царскую, так явное тех же прав и волности наших видя сломано, и уклонились от оной, для чего следовало бы Москвы  нам, неприродным своим и незавоеванним подданного, с голов, рук, ног и спин неслиханным не тилко в християнстве, леч и в язычестве мучительством шкуры обрати и иннимы нещисланимы тиранскимы смертмы братию нашу терять ... ». Далее они обращают внимание на то, что вместе с городовыми казаками без платы верой и правдой служили русским монархам. А у них земли отобранные, «волние здо-бычы» запрещены, жалованья не выплачено, а их самих «в каторжную работу за-неволили», для уменьшения количества «по Инфлянтах, по Казани, по Полщы и по Литве» запропастилы, «вторых до последнего уничтожены »отправили. Мазепу же, на взгляд запорожцев, непосредственно толкнули на выступление против Москвы «внутрь Украйны грабительства, разорения и кгвалти3, забойства смертние, поборы с старшины, Козаков и посполитых людей немилостивые, неисповедимие, вьимислние долегливости1 и тяжести городам и селам ...». Еще многое было заброшено гетману.

Что же дальше? Низовиков, которые не повиновались и участвовали в татарских нападениях на украинские земли, жестоко наказывали. Например, из письма Головйина до Скоропадского от 14 сентября 1710 узнаем, что захваченных в плен казаков миргородским полковником Первый приказал всех «казнить смертью иным в страх». Правда, это не помешало гетману через несколько дней написать в Кош очередной «увещательной» письмо.Однако вскоре гетман вместе с генералом Иваном Бутурлиным, который возглавлял восемь полков русской армии, у Каменного Затона  по приказу царского правительства уничтожил Сечь, построенную незадолго перед тем запорожцами. Это заставило казаков уже раз искать нового места проживания в пределах территории, подвластной крымскому хану. Там «низовое общество» разместилось в урочище Алешки бидя Кар-Дашинского лимана, южнее впадения Ингула в Днепр .В июле 1713 p. И. Скоропадский сообщил барона П. Шафирова о новом нападении крымчан и «безделья Запорожского» с главарем Алистратен-ком под городком Царичанка на берегу Орели и увлечение ими нескольких тамошних жнецов. На что тот 9 августа ответил: царские послы уже неоднократно обращали внимание высшей власти Оттоманской Порты на недопустимость, «за учинением мирных договоров» между Россией и Турцией, дальнейших вооруженных нападений на «малороссийские» города. Однако султан и визирь по этому поводу ограничивались угрозами низовиков и татарам такого не делать «под жестоким наказанием».

Однако такая борьба, которая сопровождалась победами то про-, то анти-русской партии, постепенно угасала сама. Отдельные сечевики небольшими группами понемногу возвращались в родные места. В 1714 г. вместо «непримиримого» К. Гордиенко кошевым атаманом был избран величайшего среди сечевиков сторонника превосходства Московии Ивана Малишевича. Он обратился к царскому правительству с просьбой разрешить ему с войском вернуться назад. Нежелание Петра осложнять отношения с Портой обусловило отрицательный ответ царского правительства. Тогда 3,5 сотни запорожцев самовольно пересекли границу и сосредоточились в северных районах Гетманщины под Глуховом и Конотопом. Центральная власть согласилась на это неофициально, но установила за прибывшими пристальный надзор. В дальнейшем вопрос о возвращении запорожцев Олешковской Сечи мало как-то решаться. Это понимали и гетман, и царь. Некоторым из них даже обещалось от имени Петра, «что вины их будут отпущены, и Ежели прибудет их сот до пяти или больше, то со оными как поступать определить бы его царского величества указу». Предполагалось сечевиков вглубь Украины не пускать, а селить недалеко от «великорусского» границы и следить, чтобы «от них какой противности» не получалось. Об этом говорилось в письме графа Г. Головкина к И. Скоропадского от 11 апреля 1714 г.

Однако к решению проблем, связанных с сечевиками, было еще очень далеко. Осенью того же года, несколько преждевременно, новым кфшовим стал Василий Иосифович (Иосифов). Он продолжил поиски путей возвращения «под высокую руку царского величества». Об этом узнал хан и пожелал, чтобы казаки вышли на Каланчак и принесли ему присягу на верность. Кроме того, татары перекрыли им все выходы к Днепру и потребовали высокой пошлины от рыбаков. Возмущенные сечевики снова послали просьбу в Петербург.Между тем П. Орлик, находясь в Адрианополе, внимательно следил за развертыванием событий в Сечи, потому изрядно рассчитывал на этих казаков при осуществлении своих политических намерений и призвал их не склоняться к России.Вскоре гетман передал в столицу Русского государства письмо запорожцев еще добавил от себя лично прошение на разрешение «торговым» и «промышленным» людям Гетманщины ездить для торговли в Крым, добывать там зверя и рыбу, а оттуда пропускать казаков с солью и рыбой.На что 10 февраля 1715 получил соответствующий царский указ, которым, в первую очередь, предполагалось следующее: прощения вины только тем казакам, которые «покаялись»; возвращение их в места предыдущего проживания; гарантия, что не будут наказаны и отправлены в ссылку; предоставление старшинам «знатных» правительств, согласно их социальным и имущественным положением, «верности» и наличием надлежащих должностей в полках: разрешение на торговлю с Крымом, но не низовиков-«предателям» (то есть тем, которые остались на антироссийских позициях) запрет гетману вести частную переписку с последними, а об их обращения к нему сообщать в вышестоящие инстанции, в случае возникновения конфликтов «малороссов» с запорожцами в известность киевского губернатора.

В марте того же года гетман снова поднял ходатайство о сечевиков и обратился по этому поводу к кн. Д. Голицына. На что тот ответил специальным письмом с нескрываемым раздражением: «Писали .., что прибыли к Вам в Глухов из Сечи Запорожской писарь Рагуля от новаго кошеваго Василия Иосы-фова с обьявления о приверженности запорожцев под протекцию есть. ц. в.; также изволили писать в малороссийских купцы, добы позволено было им с незаповеднымы мелкими товарами ездит в Крым, также и крымцам торговым людям в Малороссии с товарами же. И на оное Ваше доношение в приеме тех запорожцев и в пропускать купецких людей, каков указ совершенных, также и о не-пропуск с сей стороны Днепра жителей малороссийскаго народа на ту сторону Днепра для поселения, также и в том места, Которые по тракту туркам уступлены , в непропуска же великороссийскаго народа; и в том, ц. в. грамоты ... из посольского приказа посланы. Изволь ... оказывает спустя е. ц. в. указа ».

Однако, когда И. Скоропадский приказал купцам, ездили торговать в южных областей, обходить Запорожье, то тамошние казаки начали жестоко мстить, нападать и грабить торговцев вблизи своей территории. Хан поддерживал их в этом. Ситуация с Олешковцы вновь обострилась. Вообще же «свободное странствования» бывших сечевиков в «турецкие области» запрещалось. Г. Головкин в письме к гетману из Санкт-Петербурга от 6 апреля 1715 предписывал: «... Людей, Которые ни были в измене, и хотя пришли с повинной и в верности совершили вновь присягу, на Запорожье и в Крым и никуда в Турецкую область ни для чего и ни под какими претексты отнюдь не отпускалы, и к тому еще приказали за ними прилежно смотреть , дабы они своевольна такожде в тамошние край не ездилы; ибо довольно им то милости царскаго величества, что вины отпущены, и велено жить по прежнему в домех своих ». Однако такого рода царские указы, постановления российских чиновников и гетманской власти не выполнялись казаками, через что они снова подвергались всевозможные неприятности.17 января 1716 Д. Голицын снова требовал от Скоропадского запретить проезд «малороссийских обывателей» на Запорожье, чтобы те не вели там «торговый промысел» и «незачем» другого под угрозой «жестоким наказанием и отнятием всего того, с чем кто куда дерзнет поехать ». Однако за взятки старшины, в том числе полковники и сотники, позволяли желающим ехать на Сечь «кучами, полчища, человек по сту, и по двести, и по триста».

При этом ничего не помогало сечевикам, даже ходатайство П. Орлика перед монархами многих стран, кроме ненавистного ему царского правительства. «Я так же и упросив в королевскаго Величества шведскаго причинных за собой листов и за вашими милостями, добрыми молодцами, - читаем в письме П. Орлика к запорожцам от 11 января 1721 г., - до цесарскаго Величества християнскаго, к королевскаго Величества англинскаго, к королевскаго величества польскаго, также к Блистательной Порты Оттоманской, в наяснейииаго хана, его милости и до Иных, выехал я благополучно из Штокголму 11 октября, и переправившись Божию помощию чрез море, а прибывших в Немецкую землю, поотсылал то все письма при моих письмах наяснейших монархов християнских, одни из Ганновера, с дедичного княжения королевскаго Величества англинскаго, а другие отсель, из Шлионска и города Бряц-Лавли, где прибыль я сего настоящего году, 8 января, в Наяснейшей Порты Оттоманской письмо причинный королевскаго Величества шведскаго, и до на-яснейшего везир, при себе еще удержали, ожидая письмо, также причинный, вот королавскаго Величества англинскаго к Наяснейшой Порты Оттоманской, Который когда отберу, не омедля с ним и с письмами королевскаго ве-лйчества шведскаго, отсель туда, куда надлежит, поспешу ... »

Читайте также: